Законы рынка афганской опиумной индустрии

дек 18 / 2017

alt

Афганистан превратился в невиданную в истории человечества фабрику по производству опиатов. Страна намного обошла печально известный «Золотой Треугольник» в Юго-Восточной Азии, расположенный в горных районах Таиланда, Мьянмы и Лаоса, где в середине XX века возникла система производства и торговли опиумом с организованными криминальными синдикатами, связанными с местными и мировыми элитами.  Вопрос о том, как закрыть эту фабрику, представляет одну из сложнейших задач современности. По сути дела, это тупик.

Политолог Рустам Махмудов о ситуации с выращиванием опиумного мака и производством  опиатов в Афганистане.

 

В нынешнем году производство опия-сырца выросло еще на 87% по сравнению с 2016 годом или с 4,8 до рекордных 9 тыс. метрических тонн. Несмотря на то, что губернаторы афганских провинций отчитались в этом году об уничтожении 750 га посевов опиумного мака, их общая площадь увеличилась на 60% — до 328 тыс. га. В основном это расширение произошло на счет южных и северо-восточных провинций Афганистана. В провинции Гельменд, которая считается крупнейшим мировым центром производства героина, площадь посевов выросла на 63,7 тыс. га (+79%). Второе место по данному показателю заняла северная провинция Балх — рост на 10 тыс. га или в 5 раз по сравнению с 2016 годом. Примечательно, что эта провинция была объявлена в 2014 году «свободной от опиумного мака». Если в прошлом году опиумный мак выращивался в 21 провинции, то в 2017 году — уже в 24 из 34 провинций Афганистана.

Сильнодействующая проблема

По сути, попытка улучшить ситуацию в одном аспекте проблемы, автоматически вызывает ухудшение в других ее аспектах. Условно, афганскую наркотическую проблему можно разделить на две тесно связанные между собой сферы — сферу экономики и сферу безопасности.

Если посмотреть на данную проблему исключительно сквозь призму экономики, то она, безусловно, проистекает из проблемы бедности. Еще при исследовании причин производства опия в одной из стран «Золотого треугольника» Мьянме отмечалось, что выращиванием опиумного мака занимались именно те деревни, в которых были острые проблемы с обеспечением продовольственной стабильности, а семьи имели большие долги. В отличие от них экономически благополучные деревни наркобизнесом не занимались.

Афганистан, как известно, в результате непрекращающейся уже 40 лет на его территории нестабильности, превратился в одну из самых бедных стран мира. Эта ситуация стала благодатной почвой для вовлечения сельского населения в производство опия. Попытки афганских властей при поддержке Запада и международных организаций переломить ситуацию посредством реализации программ помощи по переводу крестьян на выращивание сельскохозяйственных культур хотя и дали определенный положительный эффект, однако все же не смогли убедить афганских крестьян полностью отказаться от выращивания опиумного мака.

Дело в том, что опиумная индустрия Афганистана давно живет по законам рынка. Она чутко реагирует не только на ситуацию на глобальном рынке наркотиков, но и на общую ситуацию в глобальной и афганской экономике, на колебания цен на мировом сельскохозяйственном рынке, на погодные условия, фактор рентабельности и т.д.

Например, резкий рост производства опия в 2017 году можно напрямую связать со спадом в экономике Афганистана. В 2017 году ВВП сократился на 2,4%, что отразилось на падении доходов граждан и привело к сокращению возможностей для заработка в легальной экономике. Сегодня почти 1,6 млн афганцев (6% населения) входит в группу крайне высокой продовольственной нестабильности, и еще 9,7 млн (34% населения) — в группу умеренной продовольственной нестабильности. Поэтому вполне предсказуемо, что многие из них были вынуждены искать работу в опиумной индустрии.

На рост производства опия могли повлиять и неблагоприятные погодные условия в некоторых регионах Афганистана, которые стали причиной диверсификации и даже переориентации части фермерских хозяйств с производства ряда сельскохозяйственных культур на менее прихотливый опиумный мак. Так, в 2017 году из-за погодных условий наблюдалось падение производства пшеницы, которое составило 4,28 млн тонн или почти на 16% ниже средних показателей последних пяти лет. Поэтому часть плодородных земель снова была засеяна опиумным маком, поскольку крестьяне хотели компенсировать свои выпадающие доходы. В свою очередь, фермерские хозяйства, расположенные в отдаленных районах и имеющие более низкое качество земель и худшую обеспеченность водой, в значительной степени переориентировались только на производство опиумного мака.

Нужно отметить, что на этом фоне фермерские хозяйства ищут способы повышения урожайности мака. Так, в пустынных районах стали широко использоваться солнечные панели для обеспечения работы насосов в системе полива маковых посевов. Также широко используются гербициды для борьбы с сорняками, что позволяет снижать расходы на использование ручного труда для прополки. Все это позволило в некоторых районах в два-три раза повысить урожайность, а также ввести в оборот новые земли. Средняя урожайность маковых полей по стране выросла на 15% по сравнению с 2016 годом и составила 27,3 кг опия с гектара. Исследователи отмечают, что индустрия выращивания опиумного мака приобрела в Афганистане гибкий характер, т.е. в зависимости от погодных условий или каких-то экономических факторов площадь земель под опиумом может расти или сокращаться в зависимости от провинции, что приводит к соответствующей миграции рабочей силы.

Сочетание общего роста площадей маковых полей и повышения урожайности дало серьезное увеличение доходов от опия за последние три года. Если в 2015 году стоимость всего произведенного афганского опия составила $1,56 млрд, то в 2016 году был отмечен почти двукратный рост до $3,02 млрд или 16% ВВП страны. По итогам 2017 года стоимость произведенного опия выросла еще на 55%, несмотря на снижение закупочных цен на 14% до $131 за 1 кг. Эксперты указывают, что получаемые фермерами и наемными работниками доходы поддерживают существенную часть потребительского спроса в Афганистане.

Опиум для народа

Опий и героин стали мощными факторами для афганской экономики, и безболезненно убрать наркодоллары из нее не представляется легким делом, хотя теоретически Кабул мог бы решить эту проблему за счет различных программ стимулирования альтернативных секторов сельского хозяйства и промышленности. Но это только в теории. Во-первых, это потребует привлечения больших финансовых ресурсов, которых у Афганистана сегодня попросту нет, а во-вторых, антинаркотическая экономическая программа будет все время упираться в вопросы обеспечения внутренней безопасности, которые сводят на нет эффект от принятия экономических мер.

Если мы посмотрим на современную историю становления опиумной индустрии в Афганистане, то увидим, что ее взрывной рост пришелся на время после свержения движения «Талибан» в конце 2001 года. По мнению экспертов, было несколько сил, заинтересованных в наращивании производства наркотиков. В числе бенефициаров обычно назывались различные террористические группировки, в первую очередь, «Талибан», а также афганские наркобароны, имеющие тесные связи с мировой наркомафией, и коррумпированные чиновники.

Учитывая слабый контроль Кабула над значительными территориями страны, производители опия и героина получили прекрасную возможность для расширения площадей под посевы мака. Это в свою очередь позволило «трудоустроить» несколько сот тысяч простых афганцев. В 2014 году, когда было произведено 6,4 тыс. тонн опия, в опиумной экономике работало 411 тыс. чел. По итогам 2017 года, число занятых работников с полным рабочим днем оценивалось экспертами уже в 590 тыс. чел.

Именно фактор трудоустройства столь большого числа людей часто назывался в качестве одного из оправданий тому факту, что Кабул и его союзники воздерживаются от жестких мер по полному искоренению афганской наркоиндустрии. Логика была проста: «Люди, лишившись доходов, могли уйти к боевикам, тем самым, серьезно обострив военно-политическую ситуацию в стране». Однако, похоже, что эта логика с каждым годом работает все меньше, и проблема роста производства наркотиков в Афганистане начинает напоминать медленно, но неотвратимо сжимающуюся удавку.

Проблема в том, что вооруженные группировки, противостоящие официальным властям Афганистана, продолжают агрессивно наращивают свое участие в наркобизнесе. По американским и афганским данным, «Талибан» получает 60% доходов от продажи наркотиков и на его территории находится большинство из 400-500 функционирующих в Афганистане лабораторий по производству героина. Растущие доходы боевиков позволяют им более агрессивно вести боевые действия и расширять зоны контроля, на которых незамедлительно начинается выращивание мака. По состоянию на август 2016 года, центральное правительство контролировало 63,4% районов по всей стране, в то время как Талибан медленно, но верно расширял подконтрольную территорию. В 2017 году под контроль талибов попали еще 5% территории.

Таким образом, у Кабула остается все меньше пространства для маневра. Ему рано или поздно придется приступить к выработке и реализации комплексной программы по искоренению наркотической индустрии. Это комплексная программа должна включать в себя, как более эффективные силовые методы по борьбе с посевами опиумного мака, наркомафией и связанной с наркотиками коррупции, так и запуск мирного процесса и, что особенно важно, предоставление более широких экономических возможностей для людей в целях предотвращения их ухода к боевикам и в наркоиндустрию.

Если говорить в конкретных цифрах, то официальным властям необходимо будет создать новые источники генерации доходов в $4-5 млрд в год, т.е. они как минимум должны быть равны доходам от выращивания опиумного мака.

Как это сделать на практике, пока достаточно сложно представить в условиях нестабильности во многих частях страны, но как вариант можно рассмотреть возможность создания своего рода «производственных кластеров» с участием иностранных инвесторов в тех районах, где есть достаточный уровень безопасности и близость к транспортным коммуникациям и внешним рынкам сбыта. К примеру, подобные кластеры могут быть образованы на севере страны вдоль железной дороги «Мазари-Шариф – Герат», проект которой обсуждался в ходе недавнего визита президента Ашрафа Гани в Узбекистан.

Следите за аналитическими материалами и новостями в Telegram-канале UZ24. 

Ваш электронный адрес не будет опубликован. Обязательные поля помечены *